Смерть поэта в нищете

Ничто так не естественно и предсказуемо, как ранняя смерть поэта или смерть в нищете. Это вполне естественное явление. Потому что нельзя быть настоящим поэтом и есть досыта, когда рядом голодают. Душа поэта тонка и очень чувствительна: он не способен перенести несправедливость. Наглые и бездарные втаптывают его в грязь, клевещут, спаивают и унижают. Смерть в нищете – наивысшая награда. Поэт расплачивается за свой талант уже в этом мире, потому что нельзя выделяться из серой массы, потому что на сером фоне яркое пятно слишком бросается в глаза, слишком привлекает внимание.
Поэт трансформирует привычные слова в новые образы, он шлифует язык народа. Язык – главная тайна народа, его сила, его будущее. Показывая силу и глубину смыслов родной речи, настоящий стихотворец подталкивает свою нацию к следующей ступени развития и остается, растоптанный толпой, в грязи и смраде клеветы. Пока у народа есть поэты, умеющие отказаться от всего ради родного языка, ради чистого слова – он жив.

Психологические рассуждизмы

С утра включила один из республиканских телеканалов. Ведущие что-то обсуждали с молодым, симпатичным внешне человеком. Юноша представился психологом. Психологические рассуждизмы я люблю, поэтому тут же «навострила уши». Гость принялся рассуждать на тему, что такое «гнев». Чувство гнева – это, по его мнению, эгоистичное чувство, когда человек хочет доказать, что он прав, а другой – нет. Дальше что-то тоже в этом духе. В общем, рекомендовалось переплавить гнев в иные чувства, направить энергию в другом, «положительном» направлении.
Да. Для самого человека, возможно, это и выход. Но сам же «психолог» оговорился, назвав гнев «острой реакцией на несправедливость». А разве не нужна в нашем обществе «острая реакция на несправедливость»? Ведь именно из-за всеобщего безразличия процветает в нашей стране, например, педофилия. Гнев бывает справедливый и несправедливый. Чувство гнева, например, может испытывать избалованный начальник, почувствовавший, что подчиненный прав. Происхождение гнева различно, разрушительное влияние неоспоримо. Но и, промолчав, не отреагировав на несправедливость, человек тоже наносит вред себе. Потому что у нормально воспитанного человека есть представление о том, что такое хорошо, и что такое плохо. Зная, что ты поступаешь неправильно, начинаешь искать тех, кто «отпустит тебе грехи». Отпустивший – получит власть над тобой.
Так люди попадают в секты, под влияние различных «тренингов», психологических «школ».
Поэтому, не лучше ли гневаться и реагировать, чем пытаться обмануть самого себя?

Четырнадцатого числа весеннего месяца нисана

«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат».
С этой фразы начинается вторая глава великого романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».
Прокуратор по многим известным ему признакам уже знал, что день этот нехороший. Прокуратора мучила головная боль – следствие болезни с загадочным названием гемикрания. Весна его не радовала.
Странная дата – 14 число весеннего месяца апреля. Она занимает особое место в биографии Булгакова. Дата странной смерти Маяковского, которого Булгаков считал предателем.
14 нисана 33 года нашей эры - день, когда человек казнил Сына Божьего. Казнил для того, чтобы перелегли на его плечи все грехи людские. А разве сами люди не дети Божьи? Значит, Бог выбрал одного из своих детей, чтобы он один ответил за всех. И возрадовались грешники: нашелся тот, кто ответит за них.
Перед тем, как отправить на казнь Сына Божьего, другой его сын – Понтий Пилат ведет с ним беседу. Услышав, как Иешуа, называет всех, с кем ему приходилось встречаться «добрыми людьми», спрашивает:
« - А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
- Всех, - ответил арестант, - злых людей нет на свете.
- Впервые слышу об этом, - сказал Пилат, усмехнувшись, - но, может быть, я мало знаю жизнь! … В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом?
- Нет, я своим умом дошел до этого.»

О чем думал Булгаков, когда писал эти строки? Оклеветанный, лишенный всего… Дошел до всего своим умом… Сердце щемит при мысли о страданиях этого гения.
Добрые люди изгадили его жизнь, сократили ее. Я специально не беру «добрые» в кавычки. Потому что так оно и есть. Нет злобы в душе человеческой. Есть страх один. Из страха совершаются все подлые поступки. Страх, что другой займет его место «под солнцем», отнимет любимую женщину, лишит работы, жилья… Все эти фобии приводят к тому, что человек пытается опередить «беду», защищается от судьбы… Как часто мы принимаем обычную фразу за оскорбление, выходим из себя из-за невинной шутки. Что движет нами в этой ситуации? Страх быть униженным, а значит – потерять уважение окружающих, социальный статус… Как часто родственники, знакомые, друзья, коллеги выбирают одного из своих в жертвы, чтобы самоутверждаться за его счет. Как правило – самого доброго и чистого душой. Как часто, почувствовав в другом сильный ум, «средние» начинают его травить нещадно, потому что умный, как им кажется, может использовать свои способности против них.

И тогда является Он – враг рода человеческого. Самый первый завистник, испугавшийся того, что Бог полюбит Человека сильнее, чем его – самого умного из Ангелов, учителя Ангелов. Тот, кто - «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

…Чем дольше беседовал с Иешуа Понтий Пилат, тем больше понимал истинное значение происходящего:
«- Ненавистный город, - вдруг почему-то пробормотал прокуратор и передернул плечами, как будто озяб, а руки потер, как бы обманывая их, - если бы тебя зарезали перед твоим свиданием с Иудою из Кириафа, право, это было бы лучше.
- А ты бы меня отпустил, игемон, - неожиданно попросил арестант, и голос его стал тревожен, - я вижу, что меня хотят убить.
Лицо Пилата исказилось судорогой, он обратил к Иешуа воспаленные, в красных жилках белки глаз и сказал:
- Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты?»
Виноват ли прокуратор? Да! Больше всех виноват тот, кто лучше всех понимает происходящее и принимает определенное решение. Кто такой палач, тихонько кольнувший Иешуа в сердце? Он лишь – инструмент. Колесико в страшной и беспощадной СИСТЕМЕ. Его роль ничтожна. Он – мясник, слепое орудие казни. У него человеческий облик, но мысли растения. Он выполняет свои профессиональные обязанности, чтобы принести вечером домой «кусок мяса».


Журналисты - палачи

Как часто в роли палача оказывается журналист. Чем и опасна профессия, так это тем, что тебя могут использовать, как орудие мести, прокладку, презерватив … Чтобы те, кто наметил жертву, остались чистенькими. В моей жизни были эпизоды, когда меня пытались использовать в роли палача. К счастью, мне хватило ума не вляпаться в грязь. Надеюсь, и дальше будет хватать.
Как-то меня вызвал к себе редактор одной из крепких газет и, немного помявшись, предложил написать фельетон про другого редактора. Причем желательно было вывести «героя» в качестве педераста. Я вежливо отказалась. Пришлось шефу самому «отписываться» (тоже по чьему-то заданию). Мир тесен. Спустя год тот самый редактор, про которого должен был быть мой фельетон, пригласил меня к себе на работу. И, если бы не более заманчивое предложение, я с чистой совестью работала бы с этим ничего не подозревающим человеком.
В другой раз ситуация и вовсе была патовой. Меня поставили перед выбором: или пишу «пасквиль», или увольняюсь. Никаких вакансий в ближайшем окружении не было. Дома больной ребенок, долги по квартплате, невыплаченный кредит. И все же выкрутилась. Позвонила тому, с кем должна была делать интервью (он собирался слить информацию), и поговорила так, что у собеседника отпала охота встретиться именно со мной. Вежливо, без «утечки информации» сумела вызвать антипатию. Повезло, можно сказать. Формально я не отказалась от задания, вины вроде бы нет. На этом все и завершилось. Спустя пару месяцев мне предложили другую работу, и я тихо слиняла с «беспокойного» места.

Эффект бумеранга

Но вернемся к Понтию Пилату. Порой приходится слышать от неглупых людей вопросы: «Почему Бог не наказывает извергов? Почему садисты, педофилы, убийцы не умирают мучительной смертью сразу после совершения преступления?»
У Бога свои весы. И дай нам Бог силы вынести все его испытания. То и дело хочется воззвать к небу подобно Левию Матвею: «Ты глух! Если бы ты не был глухим, ты услышал бы меня и убил его тут же». Дай нам Бог терпения.
Но иногда Аллах преподносит нам свои сюрпризы. И человек, понимающий истинное положение вещей и допустивший несправедливость, получает заслуженное.
И тогда судьбу «рядового» повторяет «главнокомандующий».

На смерть соседа

Завтра похоронят отца шестерых детей. Почти год мужчина бомжевал. Жена жила с детьми, он где-то пропадал. На что жила жена, и почему бродяжничал муж – не знаю. Спокойный был мужичок, скромный и вроде бы - совестливый.
Где-то после третьего ребенка начал злоупотреблять. С каждым последующим злоупотреблял сильнее. С рождением шестого – этот мир покинул.
Не дожил кормилец до российских 58. Даже до этих не дожил.
Мрут мужики – упорно не хотят жить.
Голосуют жизнями…
Уходят законопослушные, порядочные и терпеливые.
Спиваются, живя с дурами.
Сходят с ума от несправедливости и уходят.
Кто-то запустил программу самоуничтожения настоящих мужчин.
Впрочем, фильтр этот работает давно. Сначала - Первая мировая, потом – Гражданская, Великая Отечественная войны, Афганистан, отстрел 90-х, Чечня - раз за разом «вычищали», «выскребали» мужскую составляющую, вынуждая женщин мужать.
Почему же нам только достался этот печальный удел?

Эзопов язык возрождается?

На днях, заглянув на сайт «Интернет против телеэкрана», наткнулась на интересную статью Д. Крылова. Мысли настолько созвучны моим, что не могу удержаться от желания привести публикацию целиком. Правда, простые русские слова «преступник» и «порядочный человек» автор заменил условными терминами. Почему? Что произошло с нашим сознанием? Почему мы не можем называть вещи своими именами? Словно стесняемся правды…

Короткие и длинные стратегии этносов


На прошедших выходных я сходил на публичные дебаты. Среди прочего, на них обсуждалась тема миграции и связанные с ней проблемы. Высказанные на дебатах мнения вряд ли стоит здесь пересказывать. Их спектр хорошо знаком всем, кто следит за проблемой. Вообще, боевые пляски вокруг этих тем - дело увлекательное. Точки зрения на них довольно различные, и свести их к какой-то общей позиции оказывается на практике затруднительно. За этим занятием сел не один голос, и сточилась не одна клавиатура. Написано и сказано много, почти всегда остро, часто точно и нередко глубоко. Однако написано из самих этих тем. Вот что я имею в виду под "из". Чтобы описать предмет, можно его (а) разобрать на составляющие, (б) сравнить с другими подобными предметами, (в) описать, частью чего он является. Публицистика на эти темы в основном строилась по типу (а), сейчас все чаще она идет по пути (б). Один из приемов примирить противоречия (в т.ч. между этносами и их интересами) это попытаться найти более широкую, включающую в себя всех, общность. Такой общностью для всех нас является история человека как вида. В ней и можно поискать объяснения тем событиями, которые разворачиваются на поверхности взаимодействия этносов и в ней же можно почерпнуть новый для политики понятийный аппарат, который мог бы послужить пониманию происходящих процессов.

Проблема мигрантов в России это не только и не столько проблема ксенофобии и расовой нетерпимости, как ее обычно пытаются представить. Причем ксенофобия не дает полного понимания проблемы, как ее ни прикладывай: ни, гипотетически, с русской стороны, ни с точки зрения русофобии. Этнический конфликт это вовсе не конфликт непонимания или боязни другого этноса, как его часто представляют, и проблема не в отсутствии толерантности. Напротив, непонимание возникает на почве этого конфликта, как убедительно доказано в экспериментальной социологии групп. Сам конфликт имеет свои корни в психологии групп, особенно этнических. Это то, что оставила нам в генетическое наследство история человека как вида. Особенности этого неизбежного, увы, конфликта, определяются в значительной степени стратегиями этносов. Вот о них-то я и собираюсь поговорить. Как принято оговариваться в таких случаях, все совпадения с реальными этносами случайны, а все, что следует ниже чистая теория (основанная, однако, на многих опубликованных исследованиях).

Экономический вред от финансовой пирамиды очевиден: множество людей лишается своих сбережений и выключается таким образом из полноценной жизни. Помимо отъема денег, однако, пирамиды уничтожают другой, еще более существенный ресурс: доверие. В обществе, в котором царит вакуум доверия, не может функционировать не только экономика (вложил деньги - украли, работал - не заплатили), но и семья, школа и другие институты. Фактически такое общество останавливается из-за невозможности гарантировать простейшие взаимодействия. Известно, кроме того, что такое общество неизбежно криминализируется, т.к. вакуум доверия - это готовый рынок для его гарантов насильственными методами. Если люди не доверяют друг другу, их можно заставить исполнять общение под страхом смерти. См. фильм "Жмурки".

Нехватка доверия это как раз и есть важнейший симптом столкновения двух совершенно различных этнических стратегий: короткой и длинной.

Длинная - нацелена на воспроизводство и постепенную экспансию этноса за счет природных ресурсов. По своей сути это стратегия освоения новых территорий. Она очень характерна для русских. Что не значит полное отсутствие или невозможность других стратегий у русских или использование этой стратегии только русскими. Чтобы такое освоение стало возможными, общество должно быть организовано совершенно определенным образом. Экспансия на территории неустойчивого земледелия обеспечивается интенсивной работой (отнюдь не все этносы так трудолюбивы как, скажем, русские или немцы) и механизмами перераспределением ресурсов внутри этноса. Механизмы эти могут быть разными и необязательно теми, что насильственно вводили в России коммунисты, но сама эта тема - перераспределение ресурсов- постоянно обсуждается в России, в отличие, скажем от Индии, где разница в благосостоянии людей исторически была огромна, но не вызывала, тем не менее, такой острой социальной аллергии, как в России.
Несколько упрощая, можно сказать, что еда растет в Индии на улице и выжить можно хоть голым, а в России за еду нужно запасать на год и без одежды и жилища первой же зимой гарантирована смерть. Подобные факторы и другие, с ними связанные, в значительной степени определяют ту траекторию, по которой будет развиваться этнос. Интересно, правда, и то, что со временем эта траектория сама становится важнейшим фактором в этногенезе и влияет на окружающую среду, как та в свое время, влияла на этнос.

Длинная стратегия может быть и иной, не такой как у русских, но всегда ее родовой чертой будет оставаться ресурсная база: это всегда природные ресурсы. Общество строится над этими природными ресурсами, и его успех всецело зависит от умения их использовать. Это определяет тот спектр тактик, который характерен для длинной стратегии.

Назовем граничные условия длинной стратегии. Наши "совесть", "правда", "справедливость" суть именно такие граничные условия. Они изначально представляют собой запрет на антисоциальное использование ресурсов. Если N украл миллион и убежал, то его, может, и не поймают, и жить он будет хорошо, но он никогда не будет жить счастливо, потому что в его подсознании зашиты те самые запреты на антисоциальное использование ресурсов. А есть этносы, где таких запретов нет и более того, есть и такие, в которых подобное использование чужих ресурсов поощряется. Это в другой этнической системе координат "благое дело".

Вообще говоря, этнические стратегии создаются и совершенствуются тем или иным этносом, но четкой границы в распространении этих стратегий нет. Они не укладываются целиком в рамки этноса.
Есть, например, довольно много русских, перенявших короткие этнические стратегии. Они с успехом применяют их в России. Их называют в обиходе "воры", но весь смысл моей статьи как раз в том, чтобы уйти на некоторое время от моральных оценок и попытаться взглянуть на проблему в ее объективной проекции.
Моральные оценки это как раз та система этнических координат, в которой живем мы, а мы столкнулись с другой, и наша проблема в том, что мы эту другую систему не понимаем, мы ее, более того, даже не можем себе представить, настолько радикально она отличается от нашей.

Короткие стратегии заключаются в простейшем достижении контроля над ресурсами. Простейшее здесь надо понимать физически: наименьшее количество затрат для контроля за наибольшими ресурсами. Счет идет на джоули. В рамках этих стратегий "цели всегда оправдывают средства", говоря обычным языком, хотя это не совсем точно.
Дело в том, что средства делятся у этносов с длинными стратегиями на разрешенные и недопустимые, а у этносов с короткими стратегиями такого деления нет. Там все рационально: вложил рубль, получил сто, а иначе не стоит и возиться. Именно поэтому этносы с короткими стратегиями охотно и вдохновленно «говорят неправду». Разговор, слова, обещания это немного джоулей, и подсознание человека с короткой стратегией именно так и воспринимает слова: это средство контроля над ресурсами. Вот физическое действие, работа в нашем понимании для него сложна и нежелательна, т.к. она ведет к растрате джоулей, а это риск, которого можно избежать, используя слова.

Но не это отличает короткие стратегии от длинных в принципе. Принципиальная разница заключается в том, что короткие стратегии успешнее всего реализуемы только на одном ресурсе. Этот ресурс другие люди. Вся история рабовладения тому пример. Это и есть попытка реализации этой самой короткой стратегии в индустриальных масштабах. Попытка не слишком удачная, как доказала историческая судьба рабовладения. Во-первых, потому что рабы это ненадежный ресурс. Люди коротких стратегий не считают рабов людьми и пытаются внушить им ту же мысль: раб не человек, но одно дело хотеть, другое мочь. Каждый человек каждого этноса рано или поздно приходит к одной и той же мысли. "Пусть у меня черная кожа, и я говорю на другом языке, - думает он,- но почему у белого есть право убивать моих соплеменников, отнимать все, что я произвожу, насиловать наших женщин?" В самом деле, почему? Объяснить это убедительно нельзя ни одному народу, в том числе и русским, которые во многом оказались у себя в стране на положении классических рабов: с ними проделывают совершенно безнаказанно все то, что всегда проделывали с рабами.

Вторая причина исторической неудачи "классического" рабства заключается в том, что экономически рабовладельческое общество проигрывает тому, в котором реализуются длинные стратегии. Хотя бы потому, что "раб плохой работник", но на самом деле не только и не столько поэтому, а потому, что рабовладельческое общество застывает в развитии. Там где нет личной свободы для большинства людей, не может быть продвижения вперед, и пока рабовладельцы, пощелкивая кнутами, ездят верхом на своих рабах, свободные люди подгоняют к их берегам авианосцы и начинают диктовать им свои условия. И в ответ кнутом тут уже не пощелкаешь.

Но это все о классическом рабстве, т.е. таком, в котором рабы осознают себя рабами. Если уж искать отличие от того кошмарного положения, в котором оказались русские в последние два века, то это именно в самосознании, т.е. том, кем человек сам себя считает. Русские фактически находясь в колонизированном состоянии в большинстве этого не осознают. Это называется эвфемизмами "раскулачивание", "великая стройка", "экономические реформы", "жертвенность", "кризис" и другими идеологическими конструкциями, обслуживающими ограбление, физическое уничтожение и лишение всяких прав.

Вернемся, однако, к длинным и коротким стратегиям. Достаточно сложить два и два, чтобы понять, что при контакте двух этносов, у одного из которых длинная, а у другого короткая стратегия, конфликт неизбежен. Более того, он неизбежен, если в обществе с длинными стратегиями начинают применяться короткие (в современности для этого нет необходимости даже в контакте двух этносов, достаточно проекция политической воли). Весь вопрос в том, как этот конфликт будет развиваться.

Сделаю тут небольшое отступление. Конфликт этот иногда носит трагикомические формы. Возьмем простой пример. Поймали вора. Его на месте избили, отняли украденное и бросили. Назавтра он опять украл. Его опять избили. И так до бесконечности. Носители длинной стратегии удивляются: "когда же в нем проснется совесть?". Это и есть комический (с точки зрения человека короткой стратегии) элемент. Потому что слово "совесть" для него представляет собой ругательство.
Он живет в питательном супе, в который достаточно протянуть руку, чтобы взять свое. Вор считает то, что он крадет своим. Как он это обосновывает? Чаще всего тем, что люди длинной стратегии недостойны иметь ничего. А еще точнее тем, что "они вообще не люди", как, например, делали это немецкие идеологи фашизма в отношении русских. Таким образом, на вора не действует страх наказания, потому что он уверен в своей правоте. Сила его воли перевешивает страх. С его точки зрения люди длинных стратегий смешны и гротескны. Он презирает их в том числе потому, что они не берут того, что плохо лежит. Т.е. не получают сто джоулей на один вложенный, что с его точки зрения является идеалом.

Еще кое-что о конфликте длинных и коротких стратегий в общем виде. Тут все решают не исходные стратегии сами по себе, а умение маневрировать. Понятно, что длинные стратегии ломаются, когда достигают пограничных условий. Если в обществе появляются короткие стратегии и их носители действуют безнаказанно, очень скоро общество терпит катастрофу.

Возникает тот самый кризис доверия, который мы наблюдали в 90-ые в острой фазе. Постепенно этнос с длинной стратегией начинает понимать, что его привычные модели поведения не работают, что они заводят раз за разом в ловушку. Какая-то часть этноса просто вымирает.
Я глубоко убежден, что та гигантская смертность, которая наблюдается в России последние 20 лет имеет свои корни именно в биологической реакции на разрушенную стратегию выживания. Люди, если говорить бытовым языком, просто не знали как дальше жить. И умерли.

Другая часть этноса приспособилась. Она переняла короткие стратегии и начала их применять. Они дали огромное преимущество: жизнь была форматирована под них.

Вот тут-то и началось самое интересное. Я уже сказал, что короткие стратегии отличаются от длинных принципиально тем, что ресурсом коротких являются люди. Т.е. общество, живущее исключительно на коротких стратегиях термодинамически невозможно. Если на каждый вложенный джоуль не приходит сто, носитель коротких стратегий умирает, поскольку для него длинные стратегии недоступны (в той же мере, как короткие для "длинного этноса"). Напомню, что короткие и длинные стратеги это не оценочные категории. Люди устроены так и не иначе, в этнобиологии нет места морализаторству.

Из сказанного следует, что общество, в котором получили широкое хождение короткие стратегии и в котором число их носителей растет, неизбежно подойдет к критической точке. Как только число носителей длинных стратегий станет недостаточным для поддержания носителей коротких стратегий, что-то должно произойти.

Есть основания полагать, что наше общество подошло именно к этой развилке.

Д.Крылов
http://www.apn.ru/column/article21467.htm